1. Туапсе
  2. Майкоп
  3. Усть-Лабинск
  4. Приморско-Ахтарск
  5. Тихорецк

  1. Загрузить фото
  2. Архитектура Екатеринодара
  3. Архитектура Краснодара
  4. Фотопрогулка
  5. События
  6. Выпускной альбом
  7. Организации
  8. Уч. заведения
  9. Горожане
  10. Письма
  11. Адресная книга
  12. Хобби
  13. Статьи
  14. Документы
  15. Видео
  16. Карты
  17. Форум
  18. Гостевая книга
  19. Благодарности
  20. О нас

  1. Дружите с нами:
  2.      
Новороссийск

Санеев С.А.:  «Е.А. Фотиади. Воспоминания об отце»

Сейчас все мучаются, всё придумывают национальную идею для нашей страны. А не надо её придумывать. Она есть и очень простая – любовь. Любовь к родителям, к жене, к детям, к семье. А через это появляется любовь к Родине, воспитывается патриотизм. Это мне завещал отец. Он всей своей жизнью это доказал.

Мой отец Афанасий Фотиади, грек по национальности, родился между ХIХ и ХХ веком в Турции. Точной даты он сам не знал. Только помнил, как его маленького на закорках мой дед, его отец, через пограничную реку Аракс переносил, спасаясь от очередного погрома в Турции. Но не долго семья моего деда прожила в России. Очень скоро все умерли, и Афанасий остался сиротой. На воспитание его взяли дальние родственники на побережье. Он нам не один раз говорил, что первая половина сказки про Золушку – сущая правда, он сам на себе всё испытал. Соседи по улице его не обижали, обижать сироту – грех. А дома - фактически стал батраком у родственников, хлеб отрабатывал. Даже жил не в комнате, а на горище – на чердаке. Когда началась Первая Мировая война, Афанасий с удовольствием пошёл в армию вместо старшего сына приёмных родителей. Физически сильный, он выглядел старше своих лет. Воевал на Кавказе, в полковой разведке. В конце 1916 года во время атаки полка обнаружил и уничтожил турецкую пулемётную засаду. За что был награжден Знаком военным орденом Святого Георгия Победоносца 4-й степени и отпуском на родину. Ехать к родственникам он не захотел. Приехал в Новороссийск, аккурат в 1917 году. 

Никакие политические моменты его не волновали. Хотя гарцевал на митингах, похвалясь своим «Георгием». Когда тебе шестнадцать лет, ты молод и красив, на груди Георгиевский крест, а за спиной английский карабин, добытый в боях, о какой политике мысли? Мысли были о другом. Здесь, в Новороссийске, Афанасий встретил её, свою первую и единственную на всю жизнь любовь – девушку Полю. Кругом шла революция, митинги, собрания, а он спешил к ней на свидания. 

Правда, приглянулся Афанасий  греческому консулу. Видимо, я до этого уже потом додумался сам, захотелось консулу заполучить в греческую армию храброго солдата. И стал он уговаривать Афанасия променять карабин на документы о греческом подданстве.  Но мой отец не оценил усилий консула и просто спрятал все бумаги в шапку. Но скоро эти бумаги спасли ему жизнь.

Как батрак и фронтовик, мой отец был за большевиков. И даже работал при Советах в 1918 году. Надо было на жизнь зарабатывать. После захвата города частями Белой армии он был вынужден скрываться от разгула казаков. Хорошо «погуляли» казачки, залив кровью Новороссийск. Пошел Афанасий в партизаны. И тоже стал разведчиком, чтобы чаще бывать в городе, видеть свою любимую. Здесь его и арестовали и, как партизана, повели на расстрел. Вот тут и пригодились бумаги греческого консула. Достал их, показал и рассказал, что он едет в Грецию. Поверили. Не только отпустили, но и денег дали, и на пароход, идущий в Грецию, посадили.

Так оказался мой отец в Греции со всеми необходимыми документами и бумагами. Но еще на пароходе он принял решение. И сразу же пошёл в Новороссийск, к своей любимой. Как он шёл, как переходил через границы, через фронты Гражданской – ни когда не рассказывал. Наверное, это было правильно. В 30-е годы все хорошо понимали  молчание – золото.

Пришёл Афанасий в Новороссийск в марте 1920 года, в самый  разгар эвакуации Белых армий. Пришел к ней к девушке Поле. Радость была так велика, что молодые даже не замечали, что в городе делается. Хорошо соседи подсказали, что склады на станции громят. Побежали с мешками, как и все. Но опоздали, все уже растащили. Так ни чего им и не досталось.

Так, в 1920 году появилась семья моих родителей. Сначала жили тяжело, голодно. Пытались искать счастье в других городах страны. Но,  всё равно вернулись в Новороссийск, ставший для отца родным городом. И жили здесь счастливо, растили детей.

22 июня 1941 года перечеркнуло нашу жизнь. Нет, отец не стал доставать документы греческого консула. Как и все, с повесткой военкомата в июле он пошел на фронт. Но воевать ему не пришлось. Их эшелон под Киевом остановили немецкие танки, двери открывали вражеские солдаты. Командиров, комиссаров и евреев тут же расстреляли, остальных повезли в рейх. Так как оружия ни у кого не было, то все считались не пленными, а восточными рабочими. Снова Афанасия подвели под расстрел, как еврея. Но он доказал, что он грек. Очень просто, спустив штаны. Поверили, но в Германии  специалисты обмеряли его череп, смотрели в какие-то таблицы  и выдали справку, что он действительно грек.

Три раза мой отец пытался бежать на Восток. После третьего раза направили в концлагерь в Западной Германии. Но и оттуда он сбежал во время бомбежки англо-американской авиацией. Бежал на Запад, вышел в расположение американских войск и поступил к ним добровольцем. Воевал хорошо и Победу встретил сержантом американской армии. Командование предлагало ему остаться в оккупационных войсках в Европе, стать офицером, после чего получить американское гражданство. Но Афанасий Фотиади не согласился. Только домой. Родина встречала эшелон с бывшими американскими солдатами красиво: с музыкой, цветами, красочными плакатами и митингами. Когда пустой эшелон ушёл, то всех пригласили в баню, помыться с дороги. А после бани их ждало красноармейское обмундирование, всё  в крови, снятое толи с убитых, толи с расстрелянных. И сортировочный лагерь. Больше года провёл мой отец в этом лагере в каком-то подвешенном состоянии: и не заключенный, и не свободный человек. Наконец его вызвал следователь и показал личное дело, заведенное на него немцами. Наискось, через всю обложку  шла красная надпись «Склонен к побегу», Афанасия поразило то, что НКВД в том послевоенном беспорядке и сумятице, сумело найти это дело в немецких архивах. После чего отпустили домой «Без поражения в правах». Но фактически никакой работы кроме грузчика в магазине да дворника, моему отцу уже не предлагали. Боялись, кабы чего не вышло. Да и отец сам этого боялся. Все свои документы надежно спрятал, а может и уничтожил. В то время безжалостно сжигали всё, что может вызвать подозрения: документы, фотографии, письма, книги, газеты. Время было такое.

Так и прожил мой отец всю жизнь в Новороссийске. Вырастил детей и внуков, которые и сейчас живут в городе. И вся его жизнь служит им примером. Ведь что получается: для грека, родившегося в Турции, Россия стала Родиной. За неё он две войны прошёл, два раза пешком через всю Европу в Новороссийск возвращался к своей любимой. Ни кто не приказывал, все сам решал. Вот что значит настоящая любовь. Если есть настоящая любовь к жене, к семье, то и любовь к Родине будет.

Немного скажу о себе. Отец у меня грек, мать русская. Но о национальностях я никогда в детстве не задумывался. Мы жили все на равных. Ну, дразнили меня по-уличному греком. Но воспринимал я это как уличную кличку. У всех клички были, у некоторых ещё хуже. Национальность  у всех была одна – «Мы с Кутузовского бугра». В отличии от форштатских, рыбзаводских, стандарстских, мефодиевских и других. А когда выезжали из города, то национальность была другая – мы новороссийцы. И гордились этим. Впервые о национальности я задумался, когда паспорт получал, когда мне предложили взять национальность и фамилию мамы. Но я выбрал фамилию отца. Так я стал «хитрым греком».  И с этим прошёл всю жизнь.

Записал Санеев Сергей Александрович

31.07.2011

К списку



М. Юрьев, Р. Лысянский, Св. Клочко © 2010-2021 Все права защищены.

Любое воспроизведение/копирование материалов данного сайта без соответствующего разрешения запрещено.Правообладателям

Разработка: log-in.ru